Удельная Русь и её причины

Старый город — Ростов Великий — не сразу подчинился увеличившейся власти князей, но обе его попытки вернуть прежнее соотношение были подавлены князьями при деятельной помощи нового города — Владимира на Клязьме. Только один Новгород Великий со своими пригородами не сдавался и вёл упорную борьбу с суздальскими князьями за свою старую самостоятельность и сумел остаться независимым вечевым городом до самых московских времён, до торжества единодержавия во всей великорусской земле.

Новый порядок отразился прежде всего на жизни самих князей. Родовые счеты, порядок старшинства, — все это замерло еще в южной Руси и способствовало там больше возникновению безпорядка, чем господству порядка. На смену отжившему очередному, на севере устанавливается новый порядок княжеского владения — удельный.

Про Русь удельную

В 1246 г. великий князь Святослав Всеволодович, брат Ярослава Всеволодовича, утвердил своих племянников на уделах, данных им отцом. С этого момента и можно считать начало разделения Великороссии на уделы, т.е. на княжества, передаваемый по наследству от отца к сыну как собственность. До этого времени не было уделов на Руси, и южная летопись не знает даже самого слова „удел». Она знает волости, города, столы, княжения, переходящие в роде князей по лествице старшинства от одного князя к другому, она знает случаи, когда княжение по старшинству переходило от отца к сыну, но удела, передаваемого отцом сыну в наследство, по завещанию и раздробляемого, как завещатель хочет, южная летопись не знает.

Отдельные княжения, на которые, в силу торжества этого взгляда, разделилась великорусская земля, стали называться уделами своих князей, их вотчинами. Слово «удел» значит особое хозяйство, и удельных князей более всего можно сравнивать с хозяевами-владельцами. Как истые хозяева, удельные князья больше всего заняты увеличением своих
хозяйств. Их главная мысль — мысль о постоянном промысле, о добыче земли, призыве людей к себе, устройстве доходности своих имений-княжеств. Ради этой цели пускаются в ход все средства: кто посильнее, тот оттягивает куски земли, города и села у слабейших, пуская в ход вооруженную силу. Города и села даются и получаются, как приданое и наследство, продаются, покупаются. Пронырливому, достаточно дерзкому и упорному человеку представляется среди этих обстоятельств широкий простор и возможность постоянно увеличивать свои владения. С конца XIII и в ХІV веке некоторые уделы разрастаются очень значительно, и в пределах их возникают новые удельные княжества, князья которых пошли от того первого князя, который этот удел основал; это значит его дети, внуки, племянники, получая в наследство земли и города из его приобретений, чувствуют себя в зависимости от этого родоначальника и готовы его именно и его ближайших наследников признавать великим князем. Так возникают с ХІV в., наряду с владимирским великим княжением, считающимся по традиции старейшим, еще тверское, нижегородское, ярославское, рязанское и московское.

Завещая отдельные части своих уделов сыновьям и внукам, князья дробили свои владения все больше и больше. С каждым поколением все увеличивалось число мелких удельных княжеств. Это измельчание уделов к XV в. в некоторых областях достигло крайних пределов. На реке Андоге, среди тянувшихся по ней сёл и деревень, не было ни одного городка, а меж тем, здесь находилось целых три удела — Андожский, Шелешпанский и Вадбольский. Самая резиденция иного удельного князя в этом краю имела вид простой барской усадьбы, одинокого большого двора.

В ХІV в. на реке Кубени стоял княжеский двор Заозёрского князя Димитрия Васильевича. Подле двора находился храм во имя св. Дмитрия Солунского, вероятно, этим же князем и построенный в честь своего ангела; в стороне от княжеского двора, по берегу озера, раскинулось сельцо Чирково, — вот и вся резиденция мелкого удельного князя тех времён.

По своему строю удельные княжества больше походили на большие и мелкие имения — вотчины своих князей, чем на государства. Удельные князья больше думали о хозяйственном устройстве своих владений, об их доходности и величине, чем об устройстве государственной жизни, законодательстве, управлении, о благах и удобствах живших в их княжествах людей. Ни одного законодательного памятника, исходящего от княжеской власти и сколько -нибудь общего характера, не дошло до нас из этих времён.

Народ, поставленный в новые условия жизни, тоже изменил свои прежние взгляды на князей. В Киевской Руси торговля вызвала и поддерживала существование множества городов и городков. Здесь, на верхней Волге, торговому движению негде было развернуться, — нечего и некуда было возить на продажу.

Край тут лесной, глухой. С юга запирает его безпокойная степь, с запада — враждебная Польша и Литва, на восток — податься некуда — татары и пустыня, на север — мерзлые тундры и льды Белого моря. Реки края текут в разных направлениях, и течением своим образуют крайне прихотливую и запутанную ветку речных путей. Благодаря этому, создаётся прекрасная возможность передвигаться по этой глухой лесистой стране, но выбраться из неё на широкий морской простор нельзя. Самая большая река страны— Волга, впадает в закрытое Каспийское море и в громадной части своего течения пролегает по чужой и враждебной стране. Северная Двина далека и идёт во льды, Днепр сталь почти чужой рекой, Западная Двина — также.
Народу, поселившемуся здесь, волею судьбы предстояло жить своим трудом, работая на себя. И мы видим, как широкая внешняя торговля замирает здесь совсем, превращается в узкую внутреннюю, еле прозябавшую. Главным занятием жителей становится земледелие. Города возникают здесь туго, да и то их обитатели по занятиям мало чем отличаются от жителей сёл и деревень. Села и деревни расставлены редко и немноголюдны. Здесь с трудом мог поселенец отыскать сухое место, более или менее чистое от леса, где можно было без опасения половодья и без особого труда по очистке поставить избу. На таких удобных местах можно было поставить один, два, три двора, — иначе не хватило бы чистой земли на пашню и луг.

Так, городская торговая Киевская Русь, переселившись на верхнюю Волгу, превратилась в сельскую, земледельческую. При раздробленности населения и при слабости городов значение веча очень скоро сошло здесь на нет, и люди противопоставились по отношению к власти не целыми организованными единицами, сжившимися одной исторической жизнью, сплотившимися за одним общим им всем, всех их обогащавшим делом, а отдельными лицами и семьями или очень слабыми организациями. На этой почве и у населения утвердился взгляд на князей, как на хозяев страны, у которых эту землю надо снимать для обработки.

В таком соотношении не было подданных, не было и государей: были хозяева и работники, вольнонаемные слуги и арендаторы. Кто в каком княжестве жил, князю этой земли и подчинялся, у него искал суда, ему жаловался на обидчиков, ему платил дани и оброки, какие тот назначал, как признанный собственник земли.
Можно представить себе, как складывалась жизнь в удельных княжествах — хозяйствах XIII и ХІV вв. Вот молодому князю отказано по духовной грамоте его отцом в удел более или менее обширный край, мало населенный, необработанный. Приехав в доставшуюся ему землю, князь находил в ней всё в полном безпорядке: ни управление, ни сбор доходов не налажены, неизвестно даже, могут ли ещё быть какие-либо доходы. С князем приехали бояре и слуги, данные ему отцом, или сами вызвавшиеся служить ему. С их помощью он начинает устраивать свой удел.

Прежде всего выбиралось место для резиденции князя. Княжий двор невольно становился средоточием управления землёй. Отсюда князь одних бояр посылает в города и волости, чтобы они на месте устраивали сбор доходов, судили и управляли волостью от его имени. За этот труд он определяет им часть сборов с населения. С этого сбора эти бояре — волостели и наместники — будут кормиться, потому и самая должность их получает название не службы, кормления.

Введённые бояре

Другие бояре остаются при князе, это ближайшие его подручные и советники, его „бояре введённые» по-тогдашнему выражению. Одному из них князь поручает ведать дворовых слуг, другому хранить домашний скарб, домовую казну, третьему править конюшней с приписанными к ней лугами и людьми и т.п. Так каждым „путём», т.е. отраслью хозяйственного управления удельного князя, заведуют его бояре. Путями могли заведовать и не бояре, тогда таких управителей называли „путниками». Введенные бояре обыкновенно пользовались известными дворцовыми землями и угодьями „в путь», как тогда говорили, т. е. для кормления, и тогда их называли боярами путными. Боярин введённый мог быть и путным, но ни один „путник» не мог быть одновременно и боярином введённым. Но все эти должности не подолгу остаются на плечах одного и того же лица. Через год или даже меньше одни возвращаются с кормлений, другие едут на их места „покормиться» после дворцовой службы.

Должности кормленщиков и бояр введённых мало того что неустойчивы и краткосрочны, они еще и очень неопределённы. Часто князь возьмёт, да и назначит казначея вместе с дворцовым дьяком в посольскую поездку к другому князю, или на съезд с боярами другого удельного князя для улаживания пограничного спора, а волостелю пошлёт приказ позаботиться о поимке соколов для его княжьей потехи — соколиной охоты.

Каждое утро собирались у крыльца княжого дворца его бояре и ждали выхода князя. Здесь, сообща с ними, поговорив, князь давал отдельным боярам различные поручения по своим хозяйственно — правительственным делам, выслушивал жалобы и просьбы, сюда же приходивших, живших на его землях людей, разбирал эти жалобы и, посоветовавшись с боярами, ставил своё решение. Дела тут возникали самые разнообразные, но много их не могло быть, а потому решались они тут же, на месте, устным словом.

Добавить комментарий

Войти с помощью: